Утесов Леонид Осипович (9.03.1895—9.03.1982)

ОТ АВТОРА

      Когда-то я написал свою первую книжку "Записки актера". Мне было тогда сорок лет. Возраст в общем-то зрелый, но теперь я вижу, что был просто мальчишка и не смог трезво и холодно разобраться в своей жизни и своей работе. Я выслушал немало упреков. Страшно огорчался. Но не умел еще спокойно сказать себе -- "поделом" -- и отнестись ко всему философски. Через двадцать лет вышла моя вторая книжка -- "С песней по жизни". Тогда мне уже было на двадцать лет больше и я был уверен, что все понял, во всем разобрался, все пережил и могу беспристрастно посмотреть на вещи. Трезво и холодно проследил я свою жизнь, многое в ней переоценив, чему-то оставшись верным по-прежнему. Но и на этот раз не достиг желаемого. Беспристрастность -- не для актера.
      Теперь мне снова на пятнадцать лет больше и я написал третью книгу. Я попытался исправить в ней ошибки, промахи и неточности двух первых и иными глазами посмотреть на свои поступки, на свои дела, на свои мечты и их осуществление. И то, на что я не обращал внимания в двух первых, -- показалось мне особенно важным и дорогим теперь.
      Хотя жизнь у человека одна и ее не переживешь заново, -- вот уж где действительно ни убавить ни прибавить, -- но я умудрился прожить свою три раза, и она просто не могла остаться без изменений. Когда мне будет сто лет и я напишу четвертую книгу, -- в ней наверно опять многое будет выглядеть по-другому.
      Вы открываете книгу воспоминаний актера и думаете -- сейчас начнется обычное: "С самого раннего детства я полюбил театр. Мама повела меня в воскресенье на детский спектакль, и я был потрясен". Ничего подобного вы здесь не найдете. Я в детстве никогда не мечтал о театре. Скажу больше -- я в нем даже не был. До десяти лет я мечтал быть пожарным, а после десяти -- моряком. К четырнадцати годам музыка победила все, а в пятнадцать я уже работал в балагане. Вы замечаете, какой калейдоскоп? Но это если кратко. А если подробно, то я начну так:

      Есть город, который я вижу во сне.
      О если б вы знали, как дорог
      У Черного моря открывшийся мне
      В цветущих акациях город
      У Черного моря.
      С. Кирсанов

      Я Родился в Одессе. Вы думаете, я хвастаюсь? Но это действительно так. Многие бы хотели родиться в Одессе, но не всем это удается. Для этого надо. чтобы родители хотя бы за день до вашего рождения попали в этот город. Мои -- всю жизнь там прожили.
      Я не знаю, кто виноват. Солнце? Море? Небо? Но -- под этим солнцем, под этим небом, у этого моря родятся особые люди.
      Может быть, виноват Пушкин? Может быть, это он оставил в Одессе "микробы" поэтического и прозаического творчества? Но обратите внимание: Юрий Олеша, Валентин Катаев, Илья Ильф, Евгений Петров, Эдуард Багрицкий, Семен Кирсанов, Исаак Бабель, Лев Славин... -- это мальчишки, создавшие, как принято было тогда говорить, "одесский период" нашей литературы.
      Среди них затесалась и одна девчонка -- Вера Инбер.
      Ах, одесские мальчишки! Они не ходят, а бегают, они не говорят, а поют. Их темпераменты, их музыкальность, их поэтические сердца могут накормить весь мир искусством не хуже, чем лепетутники[*] хлебом.
      [*С одесского "языка" это слово переводится как мелкие комиссионеры и хлебные маклеры.]
      Эти мальчишки понесли славу нашего искусства далеко за моря-океаны, украсили ее сады прелестными цветами одесского гения.
      Как хотите, можете делать со мной что угодно, а я настаиваю: Одесса -- лучший город в мире! Поэтому прежде всего я и расскажу вам об Одессе. И если при рассказе о ней не пользоваться хоть в малой степени манерой ее речи, ее образностью, ее порой парадоксальными, полными юмора сравнениями, то вы так никогда и не поймете, что же такое Одесса моего детства.
      Как читатель, наверное, заметит, фотографии, относящиеся к началу моей жизни, относятся и к началу века -- поэтому они туманны и нечетки. Не отличаются качеством некоторые любительские и фронтовые снимки. Но помня, что лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать, я рискнул поместить их в книгу и очень благодарен работникам типографии, которые сделали все возможное, чтобы читатели все-таки своими глазами увидели облик того времени, о котором я рассказываю.

Следующая глава >>>